ЛИТЕРАТУРНЫЙ ВРАЧ

Я буду казаться банальным человеком, но на вопрос «какой твой любимый поэт» почти всегда отвечаю: «Пушкин» – хотя очень люблю и Лермонтова, и Есенина, и Рубцова, и многих других. А на вопрос «читала ли ты эту скучную "Войну и Мир"» говорю: «Конечно, два раза и притом с удовольствием». Но как я недавно поняла, моя любовь и восхищение Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем, Толстым и другими писателями, обычно стоящими с ними в одном ряду, – не что иное, как великое заблуждение. Ведь нельзя восхищаться… психопатами!

Да-да, именно психопатами – людьми, которые писали свои произведения, будучи психически нездоровыми. А значит, и вся их «писанина» – не более чем бред больного. Откуда же в моем воспалённом мозгу такие мысли? О, я подскажу вам самый авторитетный источник! Недавно судьба свела меня с человеком по имени Евгений Алексеевич Мосин. На встрече со студентами этот мужчина в летах не вызвал у меня восторга, ведь пока его коллега выступал и общался с нами, Евгений Алексеевич изучал книгу, не обращая внимания на окружающих. Простите меня, заблудшего интеллигента, но это, как говорится, un mauvais ton. Но не мне умничать относительно правил поведения, ведь я, судя по всему, тоже психически больна. Давайте-ка, немного успокоюсь и поведаю вам эту историю с самого начала.

Наш факультет славится тем, что для студентов регулярно устраиваются всевозможные встречи, показы, мастер-классы и прочие «заморочки». Нельзя сказать, что это всё пустое дело, ведь нам удаётся многое увидеть и узнать, пусть не всегда мы согласны с нашими гостями. На этот раз мышеловка сильно придавила моё сердце, пылающее любовью к русской литературе, и что уж там, грешащее идеализацией поэтов и писателей. 22 марта в гости студентам пришли две, до того момента не известные мне персоны – Владимир Нестеренко и Евгений Мосин. Прошу Владимира меня простить, ибо не стану более о нём упоминать – дальнейшее повествование я посвящаю непосредственно господину Мосину.

Надо сказать, что церемониться он долго не стал, а сказал прямо: «У меня много презрения к филологам». «Ну и пожалуйста, – думаю я себе, – это ваше личное дело. Вы давайте про литературу, что хотели сказать-то?» И, как по-щучьему веленью, он сказал.

Начал с самого дорогого. «Пушкин наше всё» – это глупость. Примерно такая фраза прозвучала в аудитории. Раскалённая сабля прошлась по сердцу, наполненному детской и искренней любовью к поэту. Никакой он, оказывается не великий, это всё нам просто навязано. Так решил Мосин! Вот он, авторитет: краснодарский врач!

Вы не ослышались. Евгений Алексеевич по образованию хирург. И как дипломированный специалист, он нам заявил, что Александр Сергеевич Пушкин – просто невротик (хочу отметить, что, может быть, я и не знаток медицинских наук, но, кажется, ставить такие диагнозы впору психиатрам), а не какой-то великий человек, всего лишь написавший бессмертные произведения и обогативший русский язык. Конечно, никаких аргументов в пользу пушкинской ненормальности я не услышала.

Что ж, дальше под горячую руку врача попал Гоголь, Николая Васильевича уж разложили получше, чем Пушкина. Тут, надо признать, и почвы для таких выводов больше! В «Мёртвых душах», по мнению Мосина, Плюшкин никакая не «прореха на теле человечества», а просто бедный, больной человек, по-своему рефлексирующий на жизненные перипетии. А главный герой, Чичиков, – человек с расстройством, и вообще все они, персонажи, – «отражение гоголевских психологических страданий». Но это ещё что – сам писатель, оказывается, умер от анорексии. Вот такая судьба была у Николая Васильевича.

Упрёки в адрес Толстого сыпались ещё пуще. Именно он насолил Мосину больше всех, ведь граф наводнил русскую литературу сотнями персонажами–психами, по мнению нашего гостя, конечно. Главным примером стала несчастная Анна Каренина, которую Мосин вспоминал, по меньшей мере, раз в две минуты. Даже сказал, что среди нас, сидящих в зале, точно есть одна–две Каренины. Упрекнул он Толстого и в том, что писал неправду. Евгений Алексеевич искренне верит, что в те далёкие времена женщины не изменяли мужьям – это только сейчас такое творится. Так что, всё врёт этот мой любимый Толстой.

Поливание грязью продолжалось, а во мне на медленном огне подогревалось негодование! Но вот следующая фраза заставила меня вернуться в детство, я вспомнила, как давным-давно пятилетней девчушкой упала с высоченного дерева и разбила коленки: мне тогда казалось, что я чуть ли не умираю от боли (а в те годы театральности мне было не занимать, поэтому сцена моих страданий достойна подмостков МХАТа). Жалею, что разум и рамки приличия не позволяют устроить подобную сцену сейчас, когда непонятно кто говорит о классиках русской литературы так: «…просто надо пинками забить таких авторов». Мне снова больно до слёз, как тогда, в детстве. Только вот седовласого дяденьку нельзя побить, как крепкий ствол дерева, с которого упала.

Надеждой на отыгрыш была возможность задать вопросы – у меня-то их скопилось полным-полно! Конечно, первым я задала тот, что напрашивался сам собой: если все писатели у нас, как говорится, «ку-ку», то кого же читать? Мосин не растерялся, сказал, что их, ненормальных классиков, читать и надо. Но только потому, что они талантливо пишут. Ведь Менделеев, например, умнейший человек, небезызвестный химик, тоже говорил, что Лев Николаевич не отличается большим умом. Но сам не писал художественных произведений – таланта нет. Не думаю, что это совсем тот ответ, который устроит любителей русской литературы, но из песни слов не выкинешь.

Видимо, ко мне на миг вернулась та самая театральность, и я вновь набросилась на хирурга. Говорю, как же быть? Ведь все тогда больные: и Маяковский с Мандельштамом – их стихи тоже весьма своеобразны, и образы в них можно разглядеть очень нездоровые. Но тут невзначай из аудитории прозвучало имя нашего кубанского писателя Виктора Ивановича Лихоносова. На него Евгений Алексеевич откликнулся стихотворением, которое я сейчас не смогу воспроизвести, к моему глубочайшему сожалению. Но Мосин и в пяти словах рассказал суть этих строк: «Его (Лихоносова) основная черта – это пустота». Вот так, человек с широчайшими знаниями, искренними чувствами и трогательными произведениями оказался ничем иным, как пустым местом, и все это с лёгкой руки нашего литературного врача. К сожалению, ещё многие мои вопросы остались без ответа – по суровым взглядам некоторых людей я поняла, что время дискуссии окончено.

Ещё в зале в голову пришла мысль, что наши русские классики-психопаты – это ещё цветочки. Вот кого действительно надо жалеть, так это Европу, а то мы её только ругаем. А там ведь чуть ли не каждый психопат! Вы только посмотрите: ненормальный Данте со своими адом, чистилищем и раем или полоумный Эдгар По, со странными убийствами и таинственными воронами, сказочник-шизофреник Гофман с щелкунчиками и кошачьими мемуарами. За наших сказочников и писателей я и браться не хочу с рассуждением на тему их диагнозов. Уж, слава Богу, я не врач, а нормальный психопат, который любит наших классических шизофреников и невротиков.

Автор: Анастасия МАНУКЯН